Для начала давайте расставим все точки над i – «Восстание планеты обезьян» не имеет ничего общего ни с боевиками, ни с катастрофами, ни с ужастиками, ни с драмами. Это такой своеобразный cgi-аттракцион, главные роли в котором исполняют cgi-проекции в образе обезьян. Главную обезьяну сыграл Энди Сёркис.

Уилл Родман (Франко) – подающий большие надежды молодой учёный, занимающийся созданием лекарства от болезни Альцгеймера. Побудил его к этому поступку его же папа, роль которого великолепно исполнил Джон Литгоу (и это единственное, что есть в фильме по-настоящему прекрасного), который, как можно догадаться, болен этой самой болезнью. Создан препарат, испытания которого проводят на обезьянах. Одна из них попадает в лабораторию беременной. После несчастного случая во время испытаний в руках Уилла оказывается маленький детёныш, которого позднее назовут Цезарем. Вокруг этого персонажа построено всё дальнейшее повествование фильма.

Самая главная ошибка «Восстания...» – непроработанный сценарий. Его авторы не смогли определиться с тем, что и для кого они делают. Франко, Литгоу, Фелтон, Пинто – всего лишь мебель в ремейке, и выполняют сугубо опорную для сюжета функцию. Сёркис, более известный, как Голлум из «Властелина колец», не спасает.

Да, в процессе работы над картиной (благодаря WETA) применялись революционные технологии, которые в буквальном смысле делали из людей обезьян. Картинка получилась яркой, но очень компьютерной (не в пример тому же «Аватару»). Обезьянки, напротив, вышли на удивление симпатичными. В итоге, вместо сюжетно выверенного действа, мы получаем 1,5 часа демонстрации достижений WETA. Ещё несколько лет назад зритель сидел в кинозале и, с удовольствием перемалывая очередное вёдрышко попкорна, пускал слюни на компьютерную графику. Сейчас же всё не так просто и очевидно – зритель требует сюжет. В случае «Восстания планеты обезьян» — сборы фильма не явятся показателем качества проекта. Зрителя заманивают в кинотеатры уже известным лейблом. Разница лишь в том, что прародитель, с точки зрения истории, многим более интересный.

Вопрос, который хочется задать в конце, очень логичен – нужно ли нам такое кино?

Георгий Харюнин