Семейная драма про Мэла Гибсона, одержимого бобром
Очень близко проблему Уолтера Блэка (Гибсон), примерного семьянина, руководителя крупной компании, примет тот, кто сам днями напролёт лежал и пялился в потолок, придавленный чернейшей депрессией. Когда ты в тюрьме — можно, по крайней мере, попробовать сбежать. Но куда сбежишь от самого себя? Жена Мередит (Фостер) вроде всё понимает, и старается поддерживать, но понимать уже замучилась, и никаких уже сил нету, старший сын Портер (Ельчин) отца-слабака терпеть не может, чувство вины усугубляет ситуацию. Дела идут плохо, очень плохо, пока Уолтер не находит плюшевую куклу бобра, после чего внезапно зарабатывает ещё и раздвоение личности. Всё — нет больше ходячего полутрупа Уолтера. Есть бодрый энергичный Бобёр.
Фильм очень женский — рассказ идёт через чувства сразу к сердцу, минуя голову. Несмотря на расхожую крылатую фразу, почти во всех несчастливых семьях есть общее. Родной человек пьёт? Гуляет? Наркоман? Стал бобром? Причина несчастья может быть любой. Но что делать? Чем помочь? Как всё исправить? Паника, переходящая в отчаяние; отчаяние, переходящее в апатию, и разрыв, как закономерность, потому что никаких сил больше не осталось. Что делать двоим уже немолодым людям, у которых ещё не так давно была семья, прекрасные дети, хороший, хоть и хлипкий, дом? Грань опасно близка — но что за ней?
Когда ты молод и времени вагон — всё проще. Возможны разные варианты. Действительно понять то, что чувствует пожилой человек, можно только одним способом: дожив до его лет. А это, увы, билет в один конец. Если уже совсем честно — старики на самом деле не нужны никому, кроме старых друзей, да тех, кого родили сами, и это ещё в том случае, если не причиняют хлопот и сумели сохранить к себе уважение. Это ведь очень разное одиночество — когда остаёшься совсем один в 16, и в 60. Но помимо одиночества, история ещё и про все те тоскливые штуки с приставкой «не» — нелюбовь, непонимание, нетерпимость, несдержанность, неуважение... И трагедия семьи Блэков не в том, что «папа с мамой просто решили пожить отдельно». Она в том, что невыносимо тяжко смотреть, как угасает близкий человек, в особенности, если помнишь его совсем другим. Стыд, когда он получает от сына злобный выговор. И шок, когда он явно сходит с ума. Последний выбор очень прост и невыносимо сложен — быть рядом с сумасшедшим до конца и подвергать опасности детей, или сбежать.
Те, кто победил депрессию, знают, что кто бы ни был виноват, какие бы ни были причины — первый волевой шаг нужно сделать самостоятельно, иначе никак. Вот только этот шаг бывает разный. И, если, шагнув за свою грань, ты выжил — значит потихоньку пойдёшь на поправку.
Кирилл Туранский
